В нашей семье никогда не было предубеждения перед украшениями — ни у мужчин, ни у женщин, единственное, всегда проговаривалось, что они должны быть уместны. У мамы большая коллекция бус и ожерелий, кольца (с эмалью, простые, с камнями) и небольшие серьги (думает, что на её ушах длинные не смотрятся). У одной бабушки как база обручальное кольцо, а остальное (золотые часы на браслете, бусы, жемчуг) надевала очень редко. Она сорок лет работала детским стоматологом и привыкла надевать украшения только на праздники. У дедушки были запонки в большом разнообразии, кольцо-печатка, браслеты, часы (он тоже, кстати, работал стоматологом!), часть его украшений досталась мне, и я при случае их ношу. Ну и вообще большая часть украшений была подарена мне семьей. Это довольно забавно, поскольку домашняя атмосфера не совпадала с тем, что было за окном.

Когда мне было 13 и мама предложила мне «по приколу» проколоть ухо и бровь (она же предложила мне сделать первую татуировку — когда мы пришли в салон и там сказали, что не делают хной, она сказала, что норм и обычную, я еле унес ноги), я отказался — в моей школе это вполне могло стать поводом для буллинга. Так я до сих пор хожу с непроколотыми ушами, без пирсинга и татуировок (хотя периодически думаю «а может, всё-таки..»).

В этом плане, мне очень нравится, что десятые как-то поменяли канон, и сейчас мужчины могут спокойно носить не только булавку или зажим для галстука или дорогие «котлы» (ну, или классические Casio), но и браслеты, серьги (иногда и по несколько в каждом ухе!), кольца, да и всё что угодно — и, во всяком случае в крупных городах, никто и не посмотрит криво и не попытается как-то предъявить за маскулинность.

Сейчас в моих шкатулках небольшой, но приличный набор украшений, с которым можно как-то играть в зависимости от случая и общего образа. Базовый минимум — часы Swatch, которые я обожаю за демократичность и вариативность (у меня штук пять разных, и все мне очень нравятся — одни из любимых из коллаборации с Лувром, где обыграна картина Делакруа «Свобода, ведущая за собой народ»), и одно-два серебряных кольца, роскошный максимум — можно надеть на каждый палец свое кольцо и получится тоже очень стильно. Недавно, когда был на гала-ужине The Blueprint как раз собрал кольцам комплименты — и это было очень приятно!

В целом понятно, что публичная работа — лекции, презентации, модерация — требуют некоторого внимания к своему внешнему виду. Так, украшения становятся здесь и способом самовыражения и добавляют немного уверенности в себе, что всегда хорошо.

В книжном мире не редкость, когда кто-то совмещает несколько работ, либо работает на книжной и некнижной работе разом. У меня самого их несколько — я и пишу о книгах для «Правил жизни», и модерирую мероприятия в «Подписных изданиях» и делаю медиа «БИЛЛИ». У меня есть друг Антон Володин, который тоже много работает — он и поэт, и главный библиотекарь в петербургской библиотеке Маяковского, и — внезапно — ювелир. Некоторое время назад он обучился обращению с металлом и камнем, а затем оттачивал мастерство в горах Дагестана, куда регулярно отправляется в отпуск. Когда я увидел примеры его работ, мне сразу захотелось одну из них — в них чувствовалась и некоторая дерзость начинающего, и настоящая жизнь в каких-то неровностях, шероховатостях, и, конечно, образность. Это первое кольцо, которое я приобрел у Антона, и оно как раз было сделано в горах и навеяно ими, в него вмонтированы два маленьких аметиста.

Чуть позже Антон придумал свой бренд Poroda и предложил стать его амбассадором — ничего себе, я амбассадор ювелирного бренда! Из его последних работ мне особенно понравились эти две, я теперь их постоянно ношу. Одно кольцо совсем небольшое, но яркое: в нем рядышком закреплены искусственный корунд правильной бриллиантовой огранки (по оттенку близок к 188 пантону, только прозрачный) и светло-светло-лиловый неровный кристалл аметиста. Это хорошая метафора бинарных противоречий, противоположностей, которые соседствуют в этом мире, но не мешают друг другу, наоборот — вместе дают какое-то странное интересное целое. На втором, тоже серебряном, кольце крепления в виде веточек закрепляют сердце из темного полированного авантюрина — я сразу подумал, что такое кольцо стало бы идеальным мерчем для книги «Сердце искателя приключений» Юнгера, которого сейчас регулярно переиздает Ad Marginem. Когда я рассказал Антону, он утверждал, что не закладывал этого — такое вот случайное литературное кольцо.

У меня есть крёстный, дядя Юра. По типажу — он такой эксцентричный правдоискатель, который готов пойти за своими принципами на край света. Моя мама дружит с ним с юности. Одна из его авантюр — эмиграция, из которой он позвонил один раз («приезжайте, тут море и алоэ до второго этажа!»), а потом пропал на десять лет. Нашли мы его с помощью сайта программы «Жди меня», мы не думали, что это сработает, но написали письмо. Он работал в тот момент электриком, и однажды, когда он забравшись на столб, пытался что-то починить, раздался звонок — ему рассказали, что его ищут и спросили — можно ли передать контакты? Он потом шутил, что наше семейство может отыскать кого угодно. Спустя пару месяцев он приехал в Россию вместе с сыном, вышел из аэровокзала в лётном шлеме, с бородой и в кожаной куртке, как будто только что сам вёл самолет. В подарок он мне привёз два кольца, которые заказал у знакомого мастера. Одно — было с сюжетом «Змий на яблоневом древе», которое потом бесследно исчезло, а второе — «Неопалимая купина», тот самый библейский куст, который горел, но не сгорал, чудо, которое явил господь Моисею в момент отчаяния. Я тогда учился в девятом классе — и сразу начал его носить, за что несколько раз получил замечание от учительницы по математике (такие крупные кольца ассоциировались у неё с блатным миром и вызывали неприятие). С тех пор прошло много-много лет и я до сих пор его почти никогда не снимаю — такой вот мой оберег, такая база.

У меня есть подруга, её зовут Вика, мы дружим с трёх лет, уже страшно сказать сколько, мы соседи по даче, прошли вместе огонь, воду и медные трубы, я даже был её свидетелем на свадьбе со стороны невесты (да, это была свадьба, где оба свидетели — мужчины и нам было пофигу). Это те самые отношения, в которых разговор начинается так, как будто бы и не заканчивался, с любого места, мы знаем друг о друге всё или почти всё и можем поделиться друг с другом чем угодно. Вика всю жизнь была невероятной выдумщицей на подарки, она помнит всё, что мне интересно — в том числе мой детский гиперфикс на драконах: эти мифические существа интересовали меня необычайно, я читал о них книги (от подарочного «Драконоведения» до развлекательного фэнтези Патриции Рэдэ, которое мало кто сейчас вспомнит), смотрел фильмы, знал все их виды, собирал всевозможные их изображения и фигурки. И вот пару лет назад Вика на день рождения дарит мне это кольцо, серебряное, дракон, обвивающий палец. Красивый и очень приятный привет из детства!

Работа книжного обозревателя не похожа ни на работу писателя, ни даже на работу литературного критика: бОльшая часть моих текстов и подборок привязана к конкретному моменту и быстро растворяется во времени, это их базовое свойство — контекстуальная мимолетность. Тут не стоит рассчитывать на вечность и на признание — это про другое. То же касается и блога в телеграме — твои посты тонут в десятках других, лента неумолимо уносит их куда-то вниз. Тем более было приятно, что меня именно за мой блог экспертный совет по литературе включил в прошлом году в список The Blueprint 100. На церемонии в «Метрополе» мне вручили керамическую глазурованную звезду в цветах медиа — и когда я иду на какое-то их мероприятие или просто у меня есть что надеть с лацканом и случай подходящий, я могу приколоть её, как маленькое напоминание о том, что моя работа была замечена и отмечена коллегами.

Так и сочетается — что-то, что выбираешь для себя, с тем, что кто-то находит для тебя, что определенно говорит о том, что вы значите друг для друга. Так у меня есть два кольца из хирургической стали, которые мама привезла мне из Черногории как обереги, одно из них состоит из двух частей: внутренний круг, основа, прилегающая к пальцу, и внешний круг который свободно вращается вокруг внутреннего. На нём был текст, который стерся со временем, но тем не менее, у меня иногда включается магическое мышление, и я его надеваю в поездках. В Новосибирске я был в книжном магазине «Карта мира» и не смог уйти без кольца из гнутой ложки: художница, комиксистка и биолог Ольга Посух, которую многие знают по серии «Микросупергерои» в издательстве «Самокат», где она одновременно и пишет научно-популярный текст и рисует картинки, находит старинные ложки на барахолках и блошиных рынках, а потом преобразует их в украшения, которые и поставляет в магазин. У меня много графических работ Посух, она делает комиксы для газеты «БИЛЛИ», я обожаю всё, что она делает — небольшое кольцо на фалангу я нашел именно в её исполнении. Это, конечно, и искусство, и проявлении художественного ума, свойственного другим её работам — и мне приятно быть к этому причастным.

У меня есть тяжелый латунный браслет с группой крови, который подарил дедушка, его я очень редко надеваю: у него не самая удобная застежка. Но вообще браслетов у меня совсем мало — найти тот, что мне бы подошел, очень трудная задача, и я до сих пор с ней не справился. Но за последний год, у меня удивительным образом появилось сразу несколько. Это два бисерных браслета, черный-белый и бело-розовый, где из букв складывается «БИЛЛИ» — их мне подарила писательница Таня Коврижка, автор романа о материнстве «Яд». В честь выхода первого номера нашей газеты она написала рецензию на книжечку Ани Федорой «Но это не точно». А ещё — это браслет из аметистовых бусин, который мне подарил философ, главный редактор журнала «ЛОГОС» Валерий Анашвили, он сам его собрал. Мы дружим, обмениваемся вареньем, и мне было невероятно приятно, что он так обо мне вспомнил. У моего дедушки-стоматолога, которого я упоминал, была гематологическая коллекция, и там среди прочего были всевозможные аметистовые щеточки — он говорил, «аметист дурные думы отгоняет». Уже потом я узнал, что поверье восходит как минимум к Аристотелю — и мне кажется, что во времена постоянных тревог это совершенно необходимое украшение, а уж если его создал настоящий философ, то отгонять «дурные думы» такой браслет должен с удвоенной силой.

Пины, они же значки, вошли в моду в десятые и до сих пор не вышли. Но больше всего я люблю памятные, которые связаны с каким-то событием или местом. Например, с независимыми книжными магазинами, которыми мы занимаемся в «БИЛЛИ». Первый пин — подарок ко дню рождения «Подписных изданий», это фрагмент исторического здания Нового пассажа архитектора Васильева в духе северного модерна, в котором находится магазин, это что-то такое родное, и я его часто надеваю, когда выступаю от «Подписных». Второй — небольшой маячок, логотип красноярского независимого книжного «Бакен», в котором я был в 2021 году (и куда очень хочу приехать снова — они не так давно переехали в новое помещение, а я ещё не был!), он напоминает о той поездке, о фестивале КРЯКК. Третий — подарок от Инны Мироновой и Марии Бызовой, которые придумали магазины «Переплёт» и «Кукуля» в Иркутске. Там написано «Содержит нецензурную брань», эту фразу используют в качестве наклейки на книгу из-за законодательства, ограничивающего использование лексики — например, одно матерное слово в тексте делает книгу «18+». Иногда, в трактовке этого ограничения доходят до абсурда – почему бы в таком случае, не показать это аудитории, хоть с помощью такого значка?